include_once("common_lab_header.php");
Excerpt for Стихи без цензуры by , available in its entirety at Smashwords

Стихи без цензуры

Сергей Гора



Copyright © 2018 Sergei Gora
All rights reserved.





Содержание


Вступление: Стихи без цензуры


Позвольте представиться

О дворцах

Визитная карточка

Не в Святом я рождён Петербурге

Гора-производное


Благословенная страна

Америка… Америка… Америка…

Ещё один американский этюд

Какая панорама!

Размышления в музее финансов Нью-Йорка на рубеже тысячелетий

«эФ-Ди-Ар»

Взгляды не сходятся

Географический нюанс

Нью-Йоркские женщины

Двести вторая рассказка

Нью-Йорк! Kак много в этом звуке…


Православие без правды и славы

Зарубежная… православная…

Визит Кирилла в/на Украину

Оставляет ли святейший домовому молочка?

Кризис церкви

Эскадрон не вернётся в Ростов

Когда человек прикасается к вере


Пропагандистские химеры

Воззвание к революционным матросам

С чего начинается родина?..

Русская национальная идея

Умом Россию не понять

Инструкция «800»

Когда на виду двое русских

Увы, обозначился прежний сюжет

У Руси особый путь

ООН: история и современность

Размышления о понятии «средний класс»

Вступление к поэме «Петербург-Ленинград»

Заключение к поэме «Петербург-Ленинград»

День «Победы»

125 блокадных грамм

Ментовские войны

Рождённый сильным

Мы когда-то за партой…

На Васильевский остров умирать не пойду…

Российские почтенные журналы

Не зовите Россией того, чего нет


О последнем (дай бог последнем) кризисе

Непрошенный гость

По Дарвину или по Ламарку

Путь кризиса – на восток


Времена

TimeS Square – Площадь Времени или… Времён

Когда-то давно

Бродвейская сцена

Герой нашего времени

Нью-Йоркских имён мне звучание странно…

Грустное танго советского загранработника

Пеббл Бич

Еду я по бескрайнему парку

Крупинки тепла

Дневник

Жи́ва

Меня не публикуют прокремлёвские журналы

На улице Шпалерной

У меня в гостях сегодня… одиночество

Ещё одна миля движению в такт

Свято-размышления

Продолжает представленье…

Вела семья дебилов чат

Уходя, исчезают эпохи


Вдогонку: грустное вперемешку со смешным

Раскошеливайсь, ребяты

Брайтонские частушки

Фантастически… реальная фантазия

Комсомольская-сМЕХовая

Что стоишь, качаясь, толстая секвойя?..

За «точкой ру»


Вместо эпилога: Мнимые отзывы СМИ


***

Благодарности

Другие работы автора

Об авторе




Стихи без цензуры

Смысл данной книги состоит в воссоздании правды, которая упорно и, надо признать, успешно ретушируется уже набившими всему миру оскомину кремлёвскими властями с их культурными центрами, лицемерными проектами вроде «Русского мира», засланными казачками-баптистами и прочими агентами влияния, которых в США хоть пруд пруди. Ну скажите на милость, разве уважаемые профессора-либералы Запада говорят когда-нибудь о садистских пытках в правоохранительных органах России; о том, что православная церковь торгует сигаретами и вином; наконец, о полной безнаказанности сильных мира сего, убивающих детей и беременных женщин… на встречной полосе? Уж не будем упоминать всеобщую беспредельную коррупцию, армейскую и общественную дедовщину, геометрически прогрессирующую наркозависимость и восемь разводов на каждые десять браков. И дело тут вовсе не в крикливой оппозиционной реакции на «свинцовые мерзости» жизни, присущие любому обществу (как любят заявлять иные прокрёмлевские деятели), а в поиске ответа на следующий весьма «судьбоносный» (как говаривал М. Горбачев) альтернативно-риторический вопрос: является ли очевидный крах российской цивилизации закономерным, а значит, приемлемым этапом эволюции, или же катастрофа может быть остановлена решительным вмешательством извне? Ответ за живущими сегодня людьми, то есть в том числе и за Вами, читатель.

На страницах этого сборника не найдётся ни лирической красивости и приподнятости романтических чувств, ни эстетского любования провинциальными и университетскими пейзажами, ни берущих за душу религиозных пассажей, принесших автору популярность во всех тех многочисленных уголках нашей грешной Земли, где вынуждены обитать русские люди. Кстати, само заглавие книги звучит явно не по-русски.Ну где Вы видели хотя бы несколько критических стихотворений на русском языке на политические темы, опубликованных без политической цензуры? А тем более на территории самой России, точнее на той территории, которая почему-то сегодня так зовётся (?). Ладно бы, пару стихотворений как-то пропустили, – а тут более полусотни.

Вообще, цензура – это неотъемлемый компонент литературного процесса России. Когда-то эта цензура была царской и церковной (когда преследовали волхвов, старообрядцев, А. Курбского и А. Радищева), затем советской и классовой (вспомним И. Бродского, Б. Пастернака, ленинградскую «Звезду» и кухонного В. Высоцкого), а теперь полушёпотом говорят о так называемых «офицерах действующего резерва» безопасности и иных гласных и негласных спецслужбистах, без подписи которых не выходит ни одна мало-мальски значимая телепрограмма и не выпускается ни одна сколь-нибудь заметная газета. Что поделать? – Не терпели, не терпят и вряд ли будут терпеть российские цари и царьки какую-либо критику их права устанавливать свои порядки в рамках той или иной идеологии. Здесь уместно подчеркнуть, что освоение культуры страны отнюдь не обязательно мотивированно какими-либо специфическими политическими взглядами. Так, знакомясь с литературой Великобритании, мы увлекаемся Вильямом Шекспиром совсем не потому, что искренне любим модель средневековой английской монархии; Гомера мы чтим отнюдь не из-за особого пристрастия к древнегреческому социальному устройству. В то же время творчество великих неотделимо от той самой сермяжной повседневной жизненной правды, без которой литературный талант не реализуем по определению. Можно ли представить себе А. Пушкина или, скажем, В. Гюго, пишущих о современном им обществе сплошную неправду в угоду государственной цензуре? Навряд ли. При этом мотивом к изучению А. Пушкина и В. Гюго будет их литературный гений, а отнюдь не внутренняя политика России и Франции Х
IХ века.

Возвращаясь к книге, хочу подчеркнуть весьма объяснимое чувство гордости по поводу выхода этих стихов. Дело в том, что из сотен, если не тысяч, по-настоящему талантливых русскоязычных авторов почти никто не имеет возможности публиковать правду! Смешно подметить, но ни одно из русскоязычных изданий (включая толстые журналы) в России и за рубежом такой роскоши и не нюхало, как говорится. У меня же такая возможность есть. Спасибо, Америка! И да здравствуют русские (не чекистская шпана, и не сторонники криминального авторитета по кличке «Рябой», то есть Сталин)!



Позвольте представиться


О дворцах

Когда родился мой отец,

Был царским царственный дворец. – март 19141

Когда же мама родилась,

Во все дворцы вселилась мразь2. – 1920

Когда сестра пришла на свет,

Дворцов, как оказалось, нет3. – 1936

Когда родился старший брат,

То не осталось и оград4. – 1955

Когда на свет явился я,

Нашлись дворцы… в дворцах вранья5. – 1960

________

Каждое двустишие соответствует определённой дате:

1 март 1914 – высшая точка расцвета Российской империи;

2 1920 – осквернение всего бывшего в ходе гражданской войны;

3 1936 – сталинское утверждение об окончательной победе социализма и кампания по сносу всего бывшего;

4 1955 – кампания по сносу всего уцелевшего от бывшего, связанная со строительством метро

5 1960 – хрущёвские обещания скорого коммунистического благоденствия.


Визитная карточка

Я смерт
eн, как и все, совсем не вечен,

Хоть к жизни у меня не меркнет страсть.

Один мой однокурсник – Игорь Сечин6

Другие… кроют матом эту власть.

Одни – глядишь, начальники Газпрома.

Иные… просто метят в сонм Богов.

Моя судьба как будто у парома –

Метаться меж враждебных берегов…

________

6 Вице-премьер России (так называемой) и руководитель Роснефти.


Не в Святом я рождён Петербурге

Время вертится в замкнутом круге.

Мир обману движения рад.

Не в святом я рождён Петербурге, –

Синим в паспорте – гэ7 Ленинград.

Не сторонник идей ретроградских –

Как советского века дитя,

Я гонял по дворам ленинградским,

Пербуржских решёток не чтя.

Знать, не ведал о власти чекистской,

О величии царском былом,

И о том, что в столице российской

Честь и совесть отправят на слом.

Невским ветром дурман не проняло.

За реформами – тот же тупик.

Снова «Питер» – ему погоняло,

Хоть и ленинский жив броневик.

________

7 Многие аббревиатуры представлены фонетически, например, «гэ» вместо «г», «ЦеКа» вместо «ЦК», «ЧеКа» вместо «ЧК» и т. д. Это делается с целью подчеркнуть слоговое соответствие при рифмовании.


Гора-производное
лингвистическая эквилибристика вокруг имени

Знать, из поэта
горец плох –

Рассыпал по горе горох.

Дом ароматами играет –

Сосиска горько подгорает…

***

Я не слепой – я зрячий.

Гора, горя, – горячий.

На го́ре, в корень зрю.

И разгорясь, сгорю.

О, горнее творенье,

Ты, жизнь – небес горенье.

Душа – руно игристое,

Вино-искри-гористое.

В судьбе
горообразной

Я, как всегда, горазный.

Противник мести кровной –

Душою я горовный.

Но если рушат фрески,

Я становлюсь горезким.

Того, кто спорит с богом,

Горазд проткнуть горогом.

Я пасху чту. Пред нею

Горюю и говею.

Коптят грехи коптилкой, –

Чай, не зальёшь горилкой.

Видать, безверья твёрдость –

Тупая горе-гордость.

Уж не сладка, как дыня,

Горючая гордыня.

Для сволочи стервозной –

Горозный я, – не слёзный.

Продажного чинушу,

Как го́ру разгорушу.

Заеду и вельможе

В запале по гороже.

Начальники – уроды. –

Городят огороды.

Неправдой уязвимый,

Я овен горанимый.

Чай, от обиды прячусь,

И, выгорая, плачусь.

Ведь от того, что гнусно

Мне, как всегда, горустно.

Неся мечту о дивном,

Горад я быть наивным.


…Покинул в непогодину

Гора свою городину

От нервной перегрузки

Как всякий гордый русский.

С женой в котором годе

Живём в гораразводе.

Все женщины – проказницы. –

Нет никакой горазницы.



Благословенная страна


Америка… Америка… Америка…
гимн первому впечатлению

Свяжу Нью-Йорка жёлтое такси

С Калифорнийской солнечной прохладою. –

Эй, чёрный парень, блюзом угости,

Стань, мексиканка, жаркой энчиладою.

Кичливый Бостон как лощёный лорд,

А рядом Брайтон – истинная Жмеринка.

И это всё – один большой народ:

Америка… Америка… Америка…

Всего три века старшим городам. –

Страна-дитя по явной аллегории.

Но до сих пор никто не разгадал

Тысячелетних тайн твоей истории.

О славе древних и лихих племён

От штата Мэн до западного берега

Не то ковбой поёт, не то каньон:

Америка… Америка… Америка…

Не перестану восхищаться я,

Что кроха в спорт с двух лет ведётся мамою.

Не потому ль здоровье, дом, семья –

Куда ни глянь, здесь всё сегодня «самое»?

Не важно, кто ты: белый или негр;

Толстяк-флегматик или тип холерика,

Дала приют изгоям разных вер

Америка… Америка… Америка…

Чтоб Вифлеемской следовать звезде,

Сюда спешитъ, увы, необязательно.

Пороки здесь – такие ж, как везде,

Хоть на людей чуть менее влиятельны.

Мол, нет культуры – суррогат и фарс –

Ревнует европейская истерика.

Тебя, одну, Господь пока что спас,

Америка… Америка… Америка…

Оспорю я врагов твоей Мечты,

Чей глаз души затянут глаукомами.

Хотя б за то, что если бы не Ты,

Весь Божий мир покрылся бы райкомами.

И зоной смерти стала бы Земля,

Как нынче берег грозненского Терека.

Но даже Сталин сокрушался: «…бля-а! –

Америка… Америка… Америка…».


Ещё один американский этюд
размышление о привычных буквах и загадочных литерах

Даже если вина выпит литр,

Без запинки выводит рука

Семь простых, но загадочных литер:

«А», «эМ», «Е»,«эР», «И», «А» после «Ка».

Буквы в сумму не сложишь, как деньги.

Но кричат, что не пройден ликбез,

Однозначные бредни-оценки

В мыслях тех, кто как будто бы трезв.

Не от Божьей является Матери,

А от той, что под литерой «Че»,

Ложь об американском характере

В обобщённо-марксистском ключе.

Мне в культурологических опусах

Объясняют: тут все, как один…

Отчего ж не трясётся в автобусах,

Как в Манхэттeн, в Кармéль господин?!

Почему в храме предпринимательства

Федеральный придел, как «ЦеКа»?

В Санта Фе не услышишь ругательства,

А в Детройте без мата – тоска…

Ожиревшая и нагловатая, –

Штамп эпитета судьям с руки.

Тут, одни говорят: «все богатые»;

А другие: «там все дураки»…

«Милосердная? – Не… кровожадная,

Продающая кур потроха, –

В Пасху – жаркая; в Кристмас – прохладная»

И «тэдэ» в плане литеры «Ха»…

Благолепная ли? Несуразная? –

Приговор выносить не спеши.

Вижу ясно: Америка – разная,

Как паденья и взлёты души.

Где открашено, где облуплено, –

Небоскрёб на сарай не похож.

Между мной и хасидом из Бруклина

Вряд ли общего много найдёшь.

Не сдержать мне отчаянья крика,

Если сводят под литерой «Же»

Проститутку из Пуэрто-Рико

С мусульманкой в слепой парандже.

Ближе брата – индеец ковбою…

Серб с албанцем поделится всем…

Как ребёнок рыдаю и вою,

И мычу в тоне литеры «эМ».

Но, постой, говорят мне: «МакДоналдсы,

Диснейлэнды, лихие мосты,

Доллар-идол, боязнь безработицы,

Городки, что ночами пусты.

Культ труда, пуританская этика

Всех и вся всенародно роднит,

Где бейсбольных очков арифметика –

В счёте звёзд голливудовских плит».

Бой ведя с аргументами душными,

Шлю словесной дуэли укол:

Пицца просится разными душами,

Чей критерий – совсем не бейсбол.

Всем распахнута и… огорожена.

В Мэйне – ужин, в Сиэттле – обед.

Пестротой на Россию похожая,

Хоть России… давно уже нет.

Я ворочаюсь, жаром томимый,

Размышляя в тревоге ночей:

Вдруг Америка станет единой

По советам своих ильичей.

Пребываю я нынче в сомнениях:

Видно, въелся навязчивый бред.

Кстати, к слову о русских сравнениях,

Площадь «Красная» – вовсе не «рэд»8


________

8 Подразумевается красивая площадь, а не red, т. е. красная.


Какая панорама!

Ах Нью-Йорк! Какая панорама! –

Поднебесный ряд стальных дворцов.

Единенье святости и срама,

Чистоты отглаженной и хлама,

Чинных бонз и бешеных юнцов.

В кружева́х мостов чугунной вязи,

Как года мелькают корабли.

Здесь в объятьях роскоши и грязи

Вольно дышит середняк Земли.
Средний класс – страны надёжный демос,

Вековое города нутро, –

Как свободы факел, держит термос

По утрам в запруженном метро.

Ах Нью-Йорк, прости, что так охально

Я сужу запутанность твою.

Эскимосы тут сидят под пальмой,

Африканцы – о зиме поют.

Здесь индусы ждут приход мессии,

Сторонясь языческих манер.

А евреи говорят: «Россия»,

Не картавя, как в России, «эР».

Не следит испанка за младенцем:

Мол, на то есть бэйбиситер-швед.

Вот, поляк идёт в обнимку с… немцем

В ресторан китайский на обед.

А в тени у пляжа-променада

Ждёт такси клиенток на извоз:

Подмигни, коллега из Таиланда,

Пассажирке из страны берёз…

…Вид машины власть не переносит:

Отношенье – хуже, чем к вора́м.

Каждый день в часы уборки – осень:

Листья штрафов носит по дворам,

Опуская их в карманы граждан,

Невзирая на чины и лик.

Здесь в мечту о счастье верит каждый,

Как в заветный паркинг часа пик…

…Ах, Нью-Йорк, всегда следы кроссовок

На любой из утренних аллей.

Ты столица спорта и тусовок,

Королев арен и королей.

А когда тебе, товарищ, плохо,

И тоска приходит душу грызть,

Собирай свой дух и двигай в Сохо,

Позабыв приличье и корысть.

Продают с лотков арабских суши,

Подают в кафе французских «рам».

Здесь в одну слились народов души

Под девизом «Новый Амстердам».

Всё для всех: работа и беспечность. –

И не просто выразить в стихах

Тем, идей, сюжетов бесконечность

Ах, Нью-Йорк-Нью-Йорк! И снова: «ах!».


Размышления в музее финансов Нью-Йорка на рубеже тысячелетий

Чай, «не романсы поют финансы», –

Тут у финансов иной мотив:

Волшебной былью, расправив крылья,

Над миром доллар орлом летит…

Музей не больше простой квартиры,

А экспонаты – дворцам сродни.

Орлу навстречу роятся лиры.

Их слишком много в его тени.

Станок монетный, чеканя, цокал.

Станок банкнотный катил рулон.

Отяжелел фунта стерлинг-сокол, –

Уж не дотянет до неба он.

Ликует сейф торжеством сирены.

Его пробить не дерзнёт и танк.

Стремятся ввысь невидимки-йены. –

Им уступает учтивый франк.

Трудяга доллар – совсем не яркий,

Не то что крыш прибалтийских вид.

Пестрят, плывя над Европой, марки.

Вожак их прочный, как Мессершмидт.

В полёте тоже свои законы. –

Юань в тумане всё ищет свет;

Воркуют драхмы, щебечут кроны

Про затяжное пике песет.

Эскудо, лары, таньги, манаты –

Вас в мире больше теперь, чем птиц!

Куда летят, неизвестно, латы

Вдоль, непонятно, каких границ?..

Но у банкиров стальные нервы,

У них чутья ситуаций дар. –

Не допускают ко взлёту евро,

Пока белградский бомбят динар.

Орлиный пыл не идёт наубыль,

Напрасно, ветер, грозой поёшь.

Ты не пугай, что разбился рубль,

Сорвавшись в самый обычный дождь…

У птиц, известно, упрямый норов.

Выводят крылья небесный гимн.

Стремится вниз лишь инфляций ворон

На падаль вонгов, крузейр и гривн.

На небе рай: там никто не спорит.

Оставил Бог суету земле.

И я брожу как бесстрастный форинт

Меж древних бондов, что спят в стекле.


эФ-Ди-аР9

«эФ-Ди-аР»– строй небоскрёбов,

Что в любой сезон красив:

В жёлтых листьях и в сугробах,

И в пушистых почках ив.

То с печалью, то со смехом,

То с тревогою, что влез,

Проезжал я и проехал.

Мчась, промчался как экспресс…

Места нет для остановок, –

Негде дух перевести.

Должен быть водитель ловок,

Чтоб беду не огрести.

В унисон изгибам резким,

Под гудки чужих дорог

Пролетает как курьерский

Кажущейся жизни срок.

Фраз выгадывая «инчи»,

Поощряем краткость, но

Трудно выговорить нынче

Имя: «Франклин Делано́».

В тьме языческой культуры

Всё обильнее и злей

Монстры-аббревиатуры

«эФ-Ди-аР» и «Джей-эФ-Кэй»10.

Набережной – больше века. –

Имени – лет пятьдесят.

Праздничной стезёю в церковь

Был её центральный ряд.

Не было пути короче

К Господу, чем вдоль стены:

Трассою, где у обочин –

Праведные бегуны.

…Намотавшись в гонке зряшней,

Рвусь из плена сатаны,

Чтоб на мраморные башни

Поглядеть со стороны.

Суеты размоет узел

Созерцания нектар.

Предо мною остров «Рузвельт»,

А не чёртов «Ай-эФ-аР».

________

9 FDR.

10 JFK.


Взгляды не сходятся

Взгляды не сходятся: взгляды одни как бы искоса;

Взгляды другие – проекция радужных линз.

Я, не косясь на советы, остался у «Дитмаса»11.

Ну а друзья вслед за радугой двинулись в Квинз.

Пусть на Флэтбуше12 ограды и стены облуплены,

Виллы Бэй Риджаю13 потешат скульптурами взор.

Старые тихие тёплые улочки Бруклина

Взгляд приласкают вернее, чем Квинза простор.

Впрочем, не нищие мы – почему не в Манхэттене…

Не поселиться в какой-нибудь Лексингтон стрит? –

В знатных кварталах, стократно воспетых поэтами,

Там, где рекламами небо как самба пестрит (?).

Нету ответа у Квинза «крутых» обитателей.

Мне ж он судьбой благосклонной заранее дан:

Если на карту посмотришь, мой критик, внимательно,

Сразу приметишь, что в Бруклине лишь – океан.

Я ж без воды – словно «рыба об лёд» – ох, не выживу.

Где бы ни жи́л, подавай мне немедля волну.

Дом мой на «эФ»– не дворец, но похож не на хижину.

Тридцать седьмую я в нём повстречаю весну.

Вы ж приезжайте ко мне «драг(х)оценныи г(х)остычки».

Вместе отпразднуем срока земного вираж.

Только прошу: «Не давитесь от зависти-косточки,

Рядом впервые увидев… наш Брайтонский пляж».

________

11 Ditmas Ave.

12 Flatbush Ave.

13 Bay Ridge.


Географический нюанс

Как нелепо! Знать, с историей нечисто:

Протестанты всех мастей и всех кровей,

бегая от презренных роялистов,

Называли свой приют в честь… королей.

Чин монарший понося особо колко:

Мол, придворный мир – в грязи грехов, как хлев, –

Королев не чтили беженцы нисколько.

Но назвали свой район в честь… королев.

И поэтому я сильно удивился,

Прочитав в одной из путеводных книг

На Нью-Йоркском полотне названье «Квинза»,

И что Бруклин – это город графства «Кинг»…

Успокоили друзья, раскрыв мне карты:

«Мол, напрасно не впадай в ненужный транс.

Дескать, тут и там – двойные, брат, стандарты». –

Вот и весь географический нюанс…


Нью-Йоркские женщины

От «сонных финляндий» до «жгучих италий»

О женщинах сказано всё, до деталей.

От «жёлтых китаев» до «красных апачей»

Их образ просчитан решённой задачей.

Пленительный пол… Та же, в сущности, Ева,

Объект вожделенья, отваги и гнева.

Поклонницы силы и жестов актёрских,

И нету особых примет у нью-йоркских.

Всем ясно, но только, увы, не поэтам,

Что грех возвращаться к затёртым сюжетам.

Стихами грешу в унисон сердцеедству.

Пишу, так как с ними живу по соседству.

«Нью-йоркские женщины» – слышится глупо,

Ни общность, ни социум, даже не группа.

Но калейдоскоп иммигрантской лавины,

Прекрасной и грешной земной половины.

Как все на Земле – нет различий в их роде.

Оттенки лишь только в достатке и в моде:

Где ярче серёжки, там, значит, излишки.

Довольные кошки… и серые мышки…

Подскажет кольцо и браслет на запястье,

С кем нынче нью-йоркское женское счастье.

Курносые и как с античной картинки;

Раскосые, чёрные или блондинки;

То хрупко сложённые, то амазонки;

Порой раздражённые в утренней гонке. –

Но чаще расслаблены, хоть и не сла́бы,

Нью-Йоркские женщины, девочки, бабы…

Поймёшь и «в ночи́»: кто моложе, кто старше:

Сиделки, врачи, маляры, секретарши,

Бомжихи под лавкой, концернов хозяйки,

Художницы с травкой, хассидочек стайки,

Монашки, актрисы, пардон, проститутки,

Голодные лисы, вальяжные утки.

Спокойные, истые – что за палитра (!), –

Старушки басистые с дымом без фильтра;

Развратно румяны, скромны и неброски;

Элитные дамы, студентки-подростки.

…Голубкой и коброю нежат и гложат:

То злые, то добрые – как Бог положит.

То мини-бикини, то поднятый ворот.

Амбиций богини… как сам этот город.

Похожи в запарке

На дутую тучку. –

С собачкою в парке,

С супругом под ручку.

Лучась под шафэ

На исходе недели,

С подружкой в кафе

И с коллегой в мотеле.

Одни вдохновенны –

Другие безлики.

Одни на излёте –

Другие на пике.

Одни в небесах

От семейного рая –

Другим паруса

Опустила другая.

Одежды несхожи,

Несхожи походки, –

Костюмы из кожи

И косоворотки.

Но, странно, в толпе

Разношёрстной и пёстрой

Одни и другие

Похожи как сёстры.

Спешу за советом.

Спешу неслучайно, –

Ведь в этом

Нью-Йоркская

Женская тайна.


Двести вторая рассказка
…как это видится и слышится из квартиры номер 202 по F авеню
…или песня о том, как испаноязычный суперинтендант одного из Нью-Йоркских домов (Карлос) и его русскоязычный заместитель (Михаил Максович – по кличке «Папа», в СССР работавший ведущим звукотехником одного из НИИ) – пели… по хозяйству
.14

Михаил Максович:

Замом Карлоса служу.

И за домом не гляжу.

У меня есть талант:

Спать… как суперинтендант.

Я собрал магнитофон

Из бэушных составных.

Звукотехник с пелён, –

Я озвучиваю сны.

Карлос:

Если нужен Вам замок,

Юрра15 сделает замер,

«Паппа» даст молоток,

И к весне оформим двер

Если допекают вас

Тарраканы-пруссаки,

Вы включите весь газ,

Чтобы сдохли: that’s the key…

Михаил Максович:

Помоги послать нам факс. –

Мне же дорог каждый бакс.

Только раз… каждый час

Сделай доброе для нас.

Карлос:

Если вдруг потёк ваш кран:

Льёт как дождь в разгар грозы,

Go toPergamánn16

Там есть разные тазы.


хором:

Дорог каждый нам roommate.

Всем мы говорим: «Hello!

Вам поможет Allstate,

Если дом однажды blow…».

________

14 Поётся соответствующими голосами на мотив известной песни черепахи и львёнка Г. Гладкова. Примечание: голоса названных лиц, исполняющих соответственно обязанности зама суперинтенданта и суперинтенданта, в действительности очень схожи с голосами певцов из любимого всеми мультфильма.

15 Юрра (т. е. Юра) – то ли внук, то ли какой-то иной родственник Михаила Максовича.

16 По-русски произносится как Пергама́н, с ударением на последнем слоге.


Нью-Йорк! Как много в этом звуке…

Нью-Йорк! Как много в этом звуке

Для сердца русского слилось:

Борьба… надежды… явь и глюки..

Веселье… радость… гнев и злость!..

Полёт к высотам вдохновен
ья

И гробовой упадок сил;

Пасхальный блеск и песнопенья

У бездуховности трясин;

С грехом за правду состязан
ье

И потакание вранью;

И города само названье,

В котором вечно что-то «нью»17.

Двусмыслен лермонтовский пафос.

В нём слышен времени набат:

Нью-Йорк… Россия… остров Па́тмос18

Бродвей, гудящий как Арбат…

Навряд ли стоит сомневаться,

Что русский с родиной – «на Вы».

Ведь сердцу не с чем в ней сливаться, –

Уж скоро век, как нет Москвы.

И потому уместны строки,

Чей смысл века не перетрут:

Белеет парус одинокий

Во глубине нью-йоркских груд.

Пусть буря мглою небо кроет.

Мечта как праздничный пирог.

Нью-Йорк тому себя откроет,

Кто сердце русское сберёг.

________

17 New.

18 На острове Патмос был написан Апокалипсис.



Православие без правды и славы


Зарубежная… Православная…

Здесь, в Нью-Джерси, зима – подмосковная:

Тот же снег, так же мёрзнут пруды.

Знать, границы народов условные –

Плод завещанной чёртом вражды.

Ну, а Бог – он везде в душу просится.

И, глядишь, в переулке пустом

Православная церковь возносится

Настоящим, Христовым крестом.

Воет Джексон сибирскою вьюгою:

Воет зло, хоть «святых выноси».

Ни под Псковом и ни под Калугою

Упокоена слава Руси.

Место праха – проблема не главная.

Мне другое – по сердцу ножом:

Зарубежная… Православная…

Православие – за (!) рубежом.

За воротами Ново-Дивеева

Литургия зовёт помянуть

Всех, презревших величие змеево,

Кто антихриста принял на грудь.

И в унылом заснеженном Лэ́йквуде

Я подумал, взойдя на погост:

У Кремля похоронены нелюди,

А Россия – за тысячи вёрст.

В «зарубежную» святость поверил я,

Глядя в образы прежней страны.

Рубежа не узрела Империя

И в итоге в сетях сатаны…

Мир един ипостасями Троицы,

Но Держава под властью невежд.

Разве правая вера устроится,

Если слава ушла за рубеж?

Как в Ростове, зима нынче в На́яке –

Много мягче, чем в пермских лесах.

Лёд не скрыл на часовне мозаики,


Purchase this book or download sample versions for your ebook reader.
(Pages 1-34 show above.)